hoamuoiba (hoamuoiba) wrote,
hoamuoiba
hoamuoiba

Categories:

Жан и Изабель (часть 3)

Изабель Кьярелли была дочерью офицера-корсиканца, героя Первой мировой войны. Её отец попал в плен к немцам, где вопреки запретам, вёл дневник, бисерным почерком на маленьких листиках, и прятал их в двойном дне шкатулки, которую он вырезал в подарок жене. Этот дневник до сих пор хранится у его дочери.
В последующие годы Кьярелли часто вспоминал русских офицеров, с которыми он очень дружил в немецком плену, и беспокоился о том, что случилось с ними после 1917 года. Когда его дочери было восемь лет, он овдовел и женился снова – на эльзаске. И уехал в Африку, где его назначили колониальным руководителем огромной области.
Так и получилось это удивительное сочетание. Будучи по крови корсиканкой, Изабель росла в Африке, дочерью колониального офицера, но при этом её растила фактически немка, спокойная, педантичная и упорядоченная до последней пуговки. Такой Изабель и выросла – очень упорядоченной внешне, но с прорывающимся время от времени бурным темпераментом. Несколько лет она прожила в Англии, где, будучи юной девушкой, преподавала французский. Нравы тогда, по её рассказам, были самые пуританские, и та лёгкость, с которой она могла, например, поехать автостопом, глубоко шокировала англичан. Потом она вернулась во Францию и устроилась в лицей учительницей уже английского языка. Там она и встретила Жана. Правда, общаться они начали не в лицее, а в кафе, в котором можно было поиграть в настольный футбол. Кафе это существует до сих пор. Они приехали туда на 50-летие своей свадьбы, чем очень осчастливили владельца.
Родня Жана встретила его невесту в штыки. Его родные беспокоились, что в 29 лет хороший итальянский мальчик всё ещё не женат, но совсем не обрадовались, когда он нашёл себе француженку, вдобавок старше себя (ей было 30 лет, по меркам 1950-х годов очень и очень много). И, что совсем возмутительно, их первый ребёнок родился меньше чем через девять месяцев после свадьбы. Мать Жана была уверена, что долго это не продлится. Последние годы своей жизни ей предстояло прожить у них под кровом.
Им очень повезло с домом. Они купили большой двухэтажный дом на окраине Экс-ан-Прованса за год до могучего взлёта цен на недвижимость. Деньги пришли с неожиданной стороны – сослуживец отца Изабели, оставшийся бездетным, завещал своё имущество ей. И там была ровно та сумма, которой не хватало для покупки дома. С тех пор, на протяжении более чем сорока лет, они живут в этом доме, который и для меня стал родным. После выхода на пенсию они немножко попутешествовали, но, к сожалению, о Сервасе они узнали слишком поздно, только после 80 лет, когда у них уже не было сил на то, чтобы быть Сервас-путешественниками. Зато они довольно долго были Сервас-хостами, принимая у себя гостей со всего мира.
В Эксе у них тоже было много друзей – и французов, и итальянцев. Раз в неделю они собирали у себя друзей-итальянцев и играли с ними в скрэббл на итальянском языке. Сейчас друзей практически не осталось – почти все умерли, а кто ещё жив, уже не выходит из дому. Но они продолжают каждый вечер играть в скрэббл, а каждый седьмой вечер – на итальянском. Даже сейчас, когда Изабель с трудом передвигается по дому и не может надолго оторваться от кислородной подушки.
Пожалуй, это самое тяжёлое, когда дружишь со старым человеком – смотреть на то, как человек слабеет. Когда семь лет назад Жан и Изабель возили меня в Арль, я обратил внимание, что Жан легко прыгает со мной по ступеням амфитеатра, а Изабель вынуждена стоять внизу и ждать нас. Потом она переехала со второго этажа на первый – у неё уже не было сил подниматься наверх. Потом ей стало тяжело ходить и дышать даже на первом этаже. Ей это тяжело – она привыкла к порядку, она привыкла всё контролировать. Но у неё по-прежнему великолепная память – по-моему, она помнит всё, что я когда-либо ей рассказывал. И всепоглощающий оптимизм. Как-то раз она сказала мне:
Знаешь, в молодости у меня было много проблем из-за слишком чуткого сна. Но потом я потеряла 95% слуха. И теперь всё хорошо. Я ложусь в кровать, снимаю слуховой аппарат и знаю, что меня никакой шум не потревожит, даже самый громкий.
Окончание следует.

https://vk.com/note15149_12101547
Subscribe

  • Жан и Изабель (часть 4)

    Как-то раз на Рождество в Москву пришла посылка от Жана и Изабели. Это был большой ящик, в котором лежала историческая книга формата А2, которая мне…

  • Жан и Изабель (часть 2)

    Жан Руфен Прателли – чистокровный итальянец. Имя Жан – для французов, итальянцы называют его Руфино. Но его родной язык – не итальянский. Со своими…

  • Жан и Изабель (часть 1)

    Завтра моей французской бабушке Изабель Прателли исполнится 95 лет. Её муж Жан на полтора года младше. Они женаты уже 65 лет. Встретил я их благодаря…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments