Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

muzzy

Жан-Луи Гуро

Как-то раз, когда я сидел в гостях у руководительницы парижского Серваса, она мне рассказала про самый яркий день в своей жизни. Было это в 1990 году. Я работала во французском посольстве в Москве. И 14 июля к посольству прискакал всадник. Верхом на лошади. Он проскакал всю дорогу от Парижа до Москвы. Представляешь? Ты, наверное, о нём даже не слышал никогда. Его звали Жан-Луи Гуро. А почему ты на меня так смотришь? Я ответил: Я к нему иду завтра в гости. Я много с ним общаюсь. И я никогда не слышал об этой истории.
О Жане-Луи Гуро я упомянул в своей недавней заметке про Джамбалдоржа. Это один из самых ярких людей, которых я встретил в своей жизни. О нём можно было бы написать большую книгу, но я пока ограничусь маленькой заметкой.
Волею случая мы с Гуро оказались соавторами одной книги (как это получилось – отдельная смешная история). Мне было 23 года, ему 60, мы оба были в Париже. Я стал довольно частым гостем у него дома, познакомившись с его русско-татарской женой Аллой и маленьким сыном Николаем. В его доме всё дышало лошадьми – картины, репродукции, книги о лошадях. Он подарил мне свою свежеопубликованную книгу о России, написанную великолепным языком и показывавшую самые различные сферы русской жизни через призму лошадей. Казаки, орловские рысаки, деревни, в которых до сих пор пашут на лошадях, русский художник XIX века Сверчков, рисовавший уникальные конные портреты, святые Флор и Лавр, московский музей коневодства, который, по мнению Гуро, единственный в мире достоин названия Музея лошади…


При этом на первых порах он о себе практически не рассказывал, предпочитая расспрашивать меня. И, как я уже сказал, о его былых свершениях я начал узнавать совершенно случайно.
Он впервые сел на лошадь, когда ему было 14 лет – юноша стал добровольно помогать конюху чистить лошадей и взамен конюх разрешил ему сесть в седло. С тех пор это стало главным увлечением его жизни. Впрочем, сложно сказать, что этот человек в жизни не успел. Он стал известным журналистом, создал с нуля собственное издательство и объехал все труднодоступные страны мира. И не просто объехал, а глубоко изучил их изнутри. Его фильм про Монголию, как я уже написал, пользуется большим уважением монголов. Журнал «Jeune Afrique», который он возглавлял на протяжении нескольких десятилетий, остаётся самым популярным африканским СМИ. Европейскую Россию, Сибирь, Среднюю Азию он изъездил вдоль и поперёк ещё при советской власти, даром, что всегда был убеждённым антикоммунистом.
Что интересно, Гуро говорит только по-французски, не водит машину, не признаёт Интернета и не любит мобильную связь (когда я с ним общался, он принципиально не заводил телефона). И это ему нисколько не мешает – всегда находятся люди, которые помогают ему в тех сферах, которые он не хочет затрагивать. Зато про лошадей он знает всё. Он познакомил французских коневодов с несколькими породами, о которых никто не знал, например, ахалтекинской. Он нашёл в России кладбище царских лошадей и сумел спасти его от уничтожения, собрав по подписке во Франции 40 тысяч долларов на его реставрацию. Он предложил возвести в Бородино памятник двумстам тысячам лошадей, погибшим при наполеоновском вторжении в Россию – «лошадям, павшим жертвой человеческого безумия» (интересно, возвели ли этот памятник). И написал огромное множество книг про лошадей. В частности, за книгой про Россию последовали аналогичные книги про Африку, Монголию и азиатский Восток. Кроме того, он написал несколько романов, в том числе роман «Серко» про русского казака, преодолевшего на своей лошади 9000 км от Дальнего Востока до Петербурга. Роман впоследствии был довольно неудачно экранизирован, но сын Гуро смотрелся очень мило в роли юного Николая II. И я думаю, что я ещё очень и очень многого не знаю о достижениях Гуро. Он совсем не склонен хвастаться. Да и виделись мы последний раз уже давно.
Как бы то ни было, самым знаменитым его подвигом остаётся поездка из Парижа в Москву верхом на лошади. Он проехал 3333 км за 75 дней, выехав из Парижа 1 мая (в советский праздник) и прибыв в Москву 14 июля (во французский праздник). Ему пришлось пересечь две Германии и Советский Союз, причём высочайшее дозволение на поездку он получил, только обещав подарить своих лошадей Раисе Горбачёвой. В 2010 году, ровно через двадцать лет после этого путешествия, я, работавший в то время в «Вокруг света», взял у него подробное интервью. К сожалению, по непонятным мне причинам оно не заинтересовало тогдашнее руководство журнала – хотя мне казалось, что сложно представить себе более интересный и увлекательный сюжет. 

https://vk.com/note15149_12099431
muzzy

Майя Яновна

Когда мне было 6 лет, папа взял меня с собой в гости.
Помню, как мы ехали на лифте, и папа сказал: Нам сейчас откроют дверь, и ты скажешь: «Здравствуйте, Майя Яновна!» Я никогда не слышал такого диковинного имени и переспросил: «Как-как? Маяновна?» Папа отчётливо повторил. Правда, мои слова всё равно потом никто не услышал – папа и незнакомая пожилая дама радостно приветствовали друг друга, и отец в итоге поздоровался и за меня – наклонив мою голову и сказав: «Ну же? Как надо сказать? Здравствуйте, Майя Яновна!»
Когда мне было лет 13-14, папа несколько раз брал у Майи Яновны английские книжки для меня. У неё была огромная коллекция художественной литературы на западноевропейских языках. Причём стояла она не по языкам, а по авторам – и сама Майя Яновна, и её дочь Валя спокойно на всех этих языках читали. Я тогда мог о таком только мечтать.
А когда мне было 22 года, я вдруг понял, что вот человек, с которым я больше всего на свете хотел бы пообщаться. И спросил отца – не может ли он снова меня ввести к ней в дом. Папа согласился и снова представил меня Майе Яновне. Ей шёл 91-й год. Она ходила, опираясь на костыль, и плохо слышала. Но она была одним из самых интересных собеседников, каких я на тот момент встречал. Меня расспросили про истфак МГУ. Когда я сказал, что им руководит Карпов, Майя Яновна и Валя весело переглянулись: «О, вот и рыбки пошли!» Я удивился. «Понимаете» - сказали мне – «раньше там птички руководили. Орлов, Соколов, Кукушкин».
Так началась наша дружба. И продлилась она год – последний год жизни Майи Яновны.
 
Майя Яновна Берзина родилась в 1910 году в Париже, а в детстве жила в Швейцарии. Ещё ребёнком она одинаково хорошо говорила на русском, английском, французском и немецком языках. Оба родителя были революционеры-эмигранты.
Когда ей было четыре года, у них дома было большое сборище друзей с серьёзно-мрачными лицами. Они обсуждали газету. В газете было написано большими буквами – ВОЙНА. Она прочитала это слово, но не поняла его.
Когда ей было семь лет, её отец вместе с Лениным уехал в Россию - делать революцию.
Ян Антонович Берзин был первым большевистским послом в Швейцарии (первой стране, признавшей РСФСР), позже в других странах. Он близко дружил с Лениным и Бухариным. Его дочь хорошо помнила обоих. Она рассказывала, как Бухарин приходил к ним в гости и, развлекая всех, делал стойку на ручках кресла. А ещё про эпизод после революции, когда всё большевистское руководство жило в гостинице Метрополь: у неё мячик закатился под кровать, и тогда Ленин полез и достал его.
 
В 1938 году, подобно многим другим революционерам, Ян Берзин был объявлен врагом народа и расстрелян. Поэтому молодость Майи Яновны оказалась весьма и весьма нелёгкой. Но она всё же стала доктором географических наук и долгие годы проработала в институте этнографии Академии Наук.  У неё были ясные глаза и масса спокойной самоиронии. Она, например, рассказывала мне, как же это интересно - на самой себе изучать, как действует старческий склероз.

 
Её квартирка была набита книгами так, что вообще непонятно было, где там живут люди.
Я приходил к ней раз в неделю или раз в две недели, брал у неё книжки, потом отдавал, мы их обсуждали – и просто обсуждали все когда-либо нами прочитанные книжки. Иногда были и другие друзья. Получалась такая компания 50-60-70-летних, в которой только два человека были другого возраста - я и она.
 
А потом как-то раз, когда я пришёл к ним в гости и позвонил в дверь, мне крикнули, чтобы я заходил, дверь открыта. Я вошёл и увидел: на диване сидит бледная Валя и держит на коленях голову Майи Яновны.
«Как хорошо, что Вы забежали» - сказала Валя. «Мне как раз надо за лекарством. Подмените меня на минутку
Я сел на её место и взял в руки седую голову Майи Яновны. А она посмотрела на меня тревожным взглядом и сказала: «Мне очень страшно умирать, Алёша».
Мне было 23, ей 91. Я чувствовал себя очень самонадеянным, когда стал её успокаивать и объяснять, что умирать совсем не страшно, что это просто дверь в другой мир, и что если ей и будет больно, то это продлится только мгновение.
Но мне очень хотелось её успокоить. Я вообще впервые в жизни видел её встревоженной - привык, что она после своей бурной жизни ко всему относится спокойно. И успокоил. Она очень спокойно улыбнулась мне после моих слов.
Валя вернулась. Мы с Майей Яновной попрощались. Я ушёл. Через час она умерла.

https://vk.com/note15149_12097268
muzzy

Александр I глазами парижских дам

Я ходила смотреть на русского императора в Дворец морского министерства, куда он ходит к воскресной мессе. Собралось много народу, в особенности женщин, в весьма элегантных утренних нарядах. Император – очень красивый мужчина, слегка полноват. Он приветствовал толпу, кричавшую: «Да здравствует император!» 

Госпожа де Мариньи, старшая сестра Шатобриана

Сегодня я видела императора Александра, государя всея Руси, повелителя самого обширного государства в мире. Одним словом он может заставить трепетать миллионы людей, любое его желание может стать законом. Я видела его в окружении французов, и он принимал ходатайства от самых незначительных из них, с той снисходительностью, с той трогательной любезностью, которая так подчёркивает сияние трона, и, вместе с тем с благородным достоинством. Его приветствовали криками «Да здравствует Александр! Да здравствует русский император!» Ах, как бы ему подошло прозвище Великого или Милосердного, как его обожают его собственные народы, чьё счастье он составляет, ах, какая сладостная им выпала доля!

16-летняя Амели де Бом



https://vk.com/note15149_12094810
muzzy

Вопрос масштаба

Вот интересно. Когда мы представляем старое доброе время, нам всё кажется очень масштабным - примерно как когда мы вспоминаем огромных людей, огромные дома и огромные деревья, окружавшие нас в детстве. Поэтому когда Марк Твен в своём "Янки при дворе короля Артура" описывает английский королевский дворец, это выглядит вот так:

Огромный зал с почти голыми стенами, в котором все было полно кричащих противоречий. Он был очень, очень высок, этот зал, так высок, что в сумраке, сгущавшемся наверху, едва можно было различить знамена, свешивавшиеся со сводчатых балок и брусьев потолка. По обеим концам зала шли высокие галереи, огороженные каменными перилами, — на одной сидели музыканты, а на другой женщины, ослепительно ярко одетые. Пол был вымощен большими каменными плитами, истоптанными, щербатыми и нуждавшимися в замене. Украшений, говоря по правде, не было никаких; впрочем, по стенам висели большие ковры, которые, вероятно, считались произведениями искусства; на них были изображены битвы, но кони напоминали тех, которых лепят из пряничного теста или которых дети вырезают из бумаги, а люди были покрыты чешуйчатой броней, причем чешуйки заменялись круглыми дырочками, так что казалось, будто по всей кольчуге прошлась вилка, которой накалывают печенье. В зале находился камин, такой огромный, что в нем мог расположиться целый лагерь; обрамленный колоннами из резного камня, он напоминал врата собора. Вдоль стен стояли воины в панцирях и шлемах, они держали в руках алебарды — никакого другого оружия у них не было — и стояли так неподвижно, что их можно было принять за статуи.
Посреди этой крытой и мощеной рыночной площади стоял дубовый стол, который называли Круглым Столом. Он был обширен, как цирковая арена; вокруг него сидело множество мужчин в таких пестрых и ярких одеждах, что глазам было больно смотреть на них. На головах у них были шляпы с перьями; они приподнимали эти шляпы только тогда, когда обращались к королю.

А как дворцы тогдашних королей выглядели на самом деле, видно из чудесного эпизода в книге Беды Достопочтенного "Церковная история народа англов". Один из приближённых короля Эдвина агитирует его за христианство:

"Вот как сравню я, о король, земную жизнь человека с тем временем, что неведомо нам. Представь, что в зимнюю пору ты сидишь и пируешь со своими приближенными и советниками; посреди зала в очаге горит огонь, согревая тебя, а снаружи бушуют зимний ветер и вьюга. И вот через зал пролетает воробей, влетая в одну дверь и вылетая в другую. В тот краткий миг, что он внутри, зимняя стужа не властна над ним; но тут же он исчезает с наших глаз, уносясь из стужи в стужу. Такова и жизнь людская, и неведомо нам, что будет и что было прежде. Если новое учение даст нам знание об этом, то нам следует его принять”.



http://vk.com/note15149_12086935
muzzy

День, когда французам не хватило шампанского

В 1814 году объединённые силы России, Пруссии, Австрии, Швеции и Англии вступили на территорию Франции. Началась французская кампания, в которой Наполеон проявил себя по полной. Хотя у него было гораздо меньше сил, чем у союзников, ему раз за разом удавалось громить их войска. И союзники много раз задавались вопросом: "А оно нам надо вообще? Может, лучше договориться с Наполеоном?" Только один человек в коалиции упрямо хотел довести войну до конца и свергнуть Наполеона. Это был Александр I. Даже среди российского руководства мало кто его поддерживал.

25 марта авангард русской армии встретился с войсками Мармона у местечка Фер-Шампенуаз. Русских было 5700 человек, а французов - 12 тысяч. Среди русских был царь Александр I и его брат Константин. Вначале они не беспокоились - прямо за ними шла гораздо более крупная группировка русских войск под командованием Ланжерона, и можно было не бояться поражения. Но им пришлось выдержать многочасовое сражение прежде, чем подошло подкрепление. А вот почему оно задержалось (рассказывает Ланжерон):

"Подойдя в десять часов утра к Силлери, я обнаружил, что лагерь моей кавалерии всё ещё там, и генерал Корф, […] сильно пристыжённый, рассказал мне, что произошло.
[Корф провёл ночь в замке Силлери, но всё его войско] находилось в деревне. Крестьяне, которые, видимо, не любили местного землевладельца, сообщили казакам, что в потайном погребе за пределами деревни находятся шестьдесят тысяч бутылок шампанского; казаки, очень признательные за эту весть, поторопились [открыть] погреб, и он быстро превратился в место встречи всей моей кавалерии. В час, назначенный для отправления, а именно в шесть часов утра, ни один человек не мог держаться на ногах".
 Казаки всё-таки успели к Фер-Шампенуазу. И нанесли решающее поражение Мармону. Этот бой открыл дорогу на Париж. А на Урале впоследствии появился город Фершампенуаз (наряду с городами Париж и Берлин). Но ведь всё могло произойти совсем по-другому, если бы шампанского было не шестьдесят тысяч бутылок, а, скажем, сто тысяч. Если бы подкрепление опоздало, Александр и его брат, возможно, были бы убиты или взяты в плен. И коалиция рассыпалась бы. А Наполеон сохранил бы свой трон.

Можно сказать, что в ключевой момент истории Франции французам попросту не хватило шампанского.



http://vk.com/note15149_12085921
muzzy

Точность - вежливость королей

В юности моей постоянной проблемой было то, что люди опаздывали на встречи. Я приходил на встречу заранее минут на 20, чтобы уж точно не опоздать и иметь время в запасе, а люди часто опаздывали на 20-30 минут. С появлением мобильников всё стало ещё хуже - хотя я перестал приходить заранее, я стал время от времени получать смс-ки типа: "Ой, ты уже на месте? Я уже через 5 минут выезжаю!"

И невольно думалось - вот сейчас в нашем распоряжении уникальные средства транспорта, быстрые, точные и надёжные. И всё равно люди опаздывают. А как же дело обстояло раньше?

Вот такой замечательный эпизод я прочитал у Мартенса в его "Собрании договоров".
Герои - принц-регент Георг, будущий король Георг IV, и великий князь Николай Павлович, будущий Николай I.

Насколько принц-регент был озлоблен против России, видно было из его поведения по отношению к великому князю Николаю Павловичу, прибывшему в ноябре 1816 года в Лондон, чтобы отсюда предпринять путешествие по Англии и Шотландии. В день и час, назначенный самим принцем-регентом для приёма великого князя, он заставил его ждать 25 минут и вышел к великому князю только после того, как граф Ливен послал ему сказать, что его ждут. Чтобы отплатить за такую нелюбезность, великий князь, будучи приглашён к принцу-регенту на обед, поехал на четверть часа позже назначенного часа. Принц-регент понял урок и стал вести себя гораздо лучше в отношении августейшего гостя.

Так что опоздание на пятнадцать минут - это, как выяснилось, весьма жёсткий способ поставить человека на место.

Наверное, лошади бегали быстрее, чем автомобили и метро.
А часы в жилетном кармане показывали время быстрее и точнее мобильников.
Других объяснений не нахожу.
Или я что-то ещё забыл?

http://vk.com/note15149_12084688
muzzy

О пользе онлайн-лекций по истории

Как-то раз укладывал я дочку спать. Посмотрели с ней мультики. А потом Youtube мне внезапно предложил серию небольших лекций Дмитрия Юрьевича Бовыкина про Французскую революцию. Я включил одну из них, лекция оказалась совершенно замечательной, а дочка устроилась рядом и заснула. 

В другой раз я решил повторить и включил другую лекцию из этой серии. И дочка опять заснула. 

Прошло с тех пор не меньше двух недель. Вчера вечером смотрим с дочкой мультики. И, когда они заканчиваются, Youtube мне привычно предлагает очередную лекцию Бовыкина. Дочка начинает радостно тыкать в экран, сообщая мне: "Дядя! Дядя!" Я спрашиваю её: "Хочешь послушать дядю?" Она радостно кивает и решительно говорит: "Да!" Ну что тут было делать? Включил. Она радостно послушала про короля Людовика XVI, покивала головой и заснула.

http://vk.com/note15149_12067237
muzzy

Новая Зеландия. Флаг

Новая Зеландия – монархия. Царствует здесь Её Величество Елизавета II, с официальным титулом «Королева Новой Зеландии и других владений». Её представляет генерал-губернатор. Королева нечасто бывает в Новой Зеландии, но зато сюда в скором времени собирается принц Чарльз. На флаге страны – британское знамя и Южный Крест. 

Этот флаг очень хорошо отражает самоощущение уходящего поколения новозеландцев. Те, кому сегодня по восемьдесят-девяносто лет, зачастую по-прежнему ощущают себя британцами, волею судеб оказавшимися в Южном полушарии. Англия для них – родина, а Новая Зеландия – лишь странная и далёкая земля, в которую они по мере сил привнесли частицу Англии. А нынешний флаг овеян боевой славой – именно под этим знаменем новозеландцы сражались против турок в битве при Галлиполи в далёком 1915 году.

До 1973 года Новая Зеландия сохраняла теснейшие связи с матушкой-Англией. Англия покупала у своей бывшей колонии шерсть, молоко, мясо и другие сельскохозяйственные товары. И новозеландцы были гораздо богаче европейцев или австралийцев. Но потом Англия вступила в Евросоюз и стала больше торговать со своими ближайшими соседями, чем с далёкой землёй, населённой англичанами. И новозеландцы, став в два раза беднее и почувствовав себя брошенными, вдруг осознали, что они отдельный народ. Именно с этого времени началось повышенное внимание к культуре маори, что вызывало и до сих пор вызывает раздражение многих старорежимных новозеландцев, которые по старой памяти хотят быть англичанами.

Кстати, одно из самых удивительных проявлений смешанной культуры – маорийские англиканские церкви (почти все маори – протестанты), с резными маорийскими колоннами и узорами – и чудищами, смутно напоминающими средневековых европейских горгулий.

И всё же, когда некоторое время назад был поднят вопрос об изменении национального флага страны, идею поддержало лишь меньшинство новозеландцев. Поэтому референдум, посвящённый смене флага, будет состоять из двух вопросов. Первый вопрос – если флаг изменится, какой именно из предлагаемых четырёх флагов вы предпочтёте? Второй вопрос – а хотите ли вы менять флаг?

Если идея с изменением флага удастся, то, как считают многие жители, встанет вопрос об упразднении монархии. Это будет означать, что на смену королеве и генерал-губернатору придёт президент, и ещё одна ниточка, связывающая Новую Зеландию с бывшей метрополией, порвётся. 

На этом первая часть цикла заканчивается. В следующих заметках я расскажу про Рона, Туи, Диану, Гэри и Дженет – удивительных людей из новозеландского Серваса.



http://vk.com/note15149_12046974
muzzy

Новая Зеландия. Общие ощущения.

Через четыре часа буду в аэропорту Окленда. Мне предстоит прощание с Новой Зеландией. Страной, которая мне очень понравилась и которую я, скорее всего, никогда не увижу снова. Страной, которую я, пожалуй, так и не понял. 

Когда я говорю новозеландцам, что их страна очень экзотична, они смотрят на меня большими круглыми глазами - примерно так, как я смотрел на очередного европейца, рассказывавшего мне, что Россия очень таинственна, только с меньшим раздражением. Они вообще, по-моему, не раздражаются, эти люди. У них бездна терпения и спокойствия.

Новая Зеландия - не страна. Можно было бы сказать, что это континент, будь она хоть чуть-чуть побольше. Наверное, лучше всего назвать её "частью света". Это земля, которая дольше всего оставалась свободной от присутствия людей - маори приплыли сюда (в больших пирогах) лишь в XIV веке, а европейцы (в очень больших пирогах) ещё через четыре столетия. Более того, человек - вообще первое млекопитающее, добравшееся до Новой Зеландии. Поэтому здесь было уникальное разнообразие птиц и растений, которых никто не успел съесть, и которых стало заметно меньше из-за страшных хищников, завезённых сюда человеком - кошек, крыс, опоссумов и ёжиков.

В чём-то эта часть света, пожалуй, куда экзотичнее, чем Африка, в которой я был в 2011 году. В Африке экзотика очевидна, она бросается в глаза. Здесь всё на первый взгляд кажется знакомым. Язык - английский, хотя и со странноватым местным произношением. Окленд - типичный современный город, с изящными виллами XIX века, уродливыми коробками века ХХ, самым натуральным "Москоу-сити" из небоскрёбов и огромным количеством вывесок, обещающих турецкий кебаб или написанных иероглифами. Сельская местность, с овцами и коровами, пасущимися на зелёных склонах, вызывает ощущение патриархальной Англии, годов эдак пятидесятых-шестидесятых. Самая базовая новозеландская еда, fish 'n chips, не несёт в себе ничего экзотичного - просто жареная в масле рыба и картошка фри. 

Почему этот мир кажется настолько чужеродным? Я не знаю. Может быть, я просто не пробыл здесь достаточно долго, чтобы это понять. Два дня до Генеральной Ассамблеи Серваса и один день после - это очень, очень мало, несмотря на усилия моих хостов, желавших показать мне как можно больше Новой Зеландии. А может быть, именно по причине их заботы - я был полностью предоставлен сам себе всего несколько часов. И именно эти несколько часов дали мне самые сильные ощущения от Новой Зеландии. Которые я ещё попытаюсь раскрыть в одной из следующих заметок.



http://vk.com/note15149_12046769
muzzy

Животный мир русского Севера (по сведениям XVI века)

Среди стольких разнообразных зверей есть один, которого они называют росомаха, крупный как восьмимесячный телёнок, жестокий, как тигры и львы африканских пустынь. Часто случается, что догнав оленя или другую дичь, он так набивает себе живот, что вынужден, чтобы очистить себе желудок и опорожнить брюхо, найти два дерева, как можно ближе друг к другу растущие, и пройти между ними: и тогда они его сжимают так сильно, что зверь выбрасывает сзади непереваренное мясо, в таком виде, в каком он его проглотил и пожрал. Там есть и земноводные рыбы, которые обитают на суше, в морях, озёрах, а также в реках, чудовищные и чрезвычайно опасные; а наибольший страх вызывает рыба величиной с английского дога и такая же зубастая. В этом же море столь великое изобилие других рыб, что это удивительно, и они более уродливы, чем где-либо в мире. 


Андре Теве. Космография

http://vk.com/note15149_11993009