Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

muzzy

Жан и Изабель (часть 1)

Завтра моей французской бабушке Изабель Прателли исполнится 95 лет. Её муж Жан на полтора года младше. Они женаты уже 65 лет. Встретил я их благодаря Сервасу.
Это было десять лет назад, в конце мая. Вместо того, чтобы отмечать свой 28-й день рождения, я встал на трассу и поехал в автостопное путешествие. И в результате получилось самое удивительное в моей жизни празднование дня рождения, растянувшееся на десять дней. Когда-нибудь я про него расскажу подробнее (вот один маленький эпизод из него).
В городе Ниме я решил, что следующей моей остановкой будет Экс-ан-Прованс. Изучив список Сервас-хостов в этом городе, я увидел, что в нём есть семейная пара 1922 и 1923 года рождения. Муж – лингвист, жена учительница английского. Правда, они отметили, что гостей не кормят. Но я решил, что ради общения с интересными людьми можно обойтись и без еды. Единственное, я немного опасался, что могу приехать к ним поздно – автостоп штука непредсказуемая, а люди уже пожилые.
На звонок ответила Изабель и согласилась принять меня следующим вечером. Я сообщил, что буду ехать к ним автостопом от Нима, поэтому совершенно не представляю, когда могу быть. Она посовещалась с мужем и сказала мне, что вечером они просто сядут на веранду и подождут меня – «но не слишком поздно».
 Приехал я к ним в 10 часов вечера. На веранде меня ждали старик и старушка, ясные, бодрые и полные сил. Сложно было предположить, что им уже далеко за 80. Меня удивило только одно – они оба, прекрасно слыша мои слова, как будто сомневались, что действительно меня слышат. Жан нередко с мягкой улыбкой повторял мою фразу за мной, как будто чтобы удостовериться в ней. Уже позже я узнал, что они почти полностью оглохли и так до конца и не привыкли к тому, что слуховой аппарат позволяет всё слышать как прежде.
Мы проговорили до полуночи. И весь следующий день (кроме того времени, когда я прогуливался по Экс-ан-Провансу). И утром третьего дня, когда я собирал вещи для нового этапа автостопа – до города Грасса в окрестностях Ниццы. А на прощание Жан и Изабель внезапно попросили меня, чтобы я считал их своими французскими дедушкой и бабушкой – взамен тех, которых я успел к тому времени похоронить и о которых горевал.
Так и получилось. За последующие десять лет я очень много приезжал к ним в гости. Как-то так повелось, что если я во Франции, я просто обязан доехать до Экс-ан-Прованса. Когда я женился, я сразу же привёз жену к ним знакомиться. Когда у меня родилась дочь, я привёз её к ним.
Правда, я очень опасался, как ко мне отнесутся настоящие дети и внуки четы Прателли. Но всё обошлось. В 2009 году я приехал на свадьбу их внучки в окрестностях Анже, где я познакомился со всеми детьми и внуками Жана и Изабель. А с одним из них, Кристофом, впоследствии подружился. Когда я как-то пришёл к Кристофу в гости – он устраивал студенческую вечеринку в своей квартире в парижском пригороде – все гости его спрашивали, откуда он меня знает, и мы отвечали, что я друг его бабушки и дедушки. Во Франции, где дружить между поколениями принято ещё гораздо меньше, чем у нас, этот ответ вызывал абсолютное недоумение.
Но получилось так, что я в чём-то оказался Жану и Изабели ближе, чем их родные дети и внуки. Они очень хорошие люди, они любят, ценят и уважают Жана и Изабель, но никто из них не разделяет их интереса к историко-культурной тематике. Ну и моё занудство, конечно, тоже не последний фактор. Когда Кристоф мимоходом задал мне какой-то вопрос про русский язык и получил от меня детально-подробный ответ, он заметил: Теперь я понимаю, почему вы с моим дедушкой так легко нашли общий язык.
Длинная заметка. А к рассказу о самих Жане и Изабель я так и не приступил. Значит, продолжение следует.

https://vk.com/note15149_12101510
muzzy

Профессор Джамбалдорж

В этой заметке я хочу рассказать о человеке, с которым я виделся всего четыре раза в жизни, но который и сейчас как будто стоит перед моими глазами. Это монгольский профессор Джамбалдорж, с которым я познакомился в Париже весной 2004 года.
Он учил монгольскому языку в INALCO, уникальном французском лингвистическом вузе, предлагающего изучать 104 «восточных языка» (в том числе и русский, что характерно). Каждый язык преподают два профессора – один француз, владеющий этим языком, и один носитель языка. Мой друг Сергей Дмитриев, специалист по Китаю и Монголии, стал изучать монгольский язык в INALCO под его руководством. Профессор был очень рад тому, что в его группе появился русский студент. Дело в том, что по-русски Джамбалдорж говорил очень хорошо (в своё время он заканчивал МГУ), а французский не смог как следует освоить даже за десять лет во Франции. В скором времени он очень подружился с Сергеем.
Как-то раз профессор пригласил Сергея на аукцион, чтобы тот как эксперт подтвердил подлинность уникальных монгольских кожаных доспехов эпохи Юань. Я напросился пойти туда с ним. Мы пришли за час до аукциона и Серёжа представил меня Джамбалдоржу. Профессор казался почти что квадратным – человек небольшого роста, невероятно широкоплечий, с серебряными волосами, напомнившими мне львиную гриву. Он радостно нам улыбнулся и сказал: Ребята, пошли в Макдональдс!  Мы очень удивились, но пошли за ним. Профессор притащил нас в ближайший Макдональдс и сказал: Возьмите чай, я вас буду ждать наверху. Когда мы поднялись, он достал из сумки ёмкость с домашними монгольскими пельменями (бууз) и сказал, чтобы мы угощались. Жена приготовила. В последний момент. Говорила, что если я иду с русскими ребятами встречаться, я просто обязан их бууз угостить.
Про сам аукцион я не буду рассказывать – об этом у меня уже есть заметка ([https://Монгольские доспехи). Достаточно сказать, что благодаря нам троим в музее Улан-Батора есть уникальный экспонат – те самые доспехи. Вторая наша встреча состоялась вскоре после этого аукциона. Мы трое, Сергей, Джамбалдорж и я, сидели на берегу канала Сен-Мартен, конечно же, ели чудесные домашние бууз, пили пиво и вспоминали наше эпическое приключение.
Третью встречу организовали мы с Сергеем. У нас возник план – познакомить Джамбалдоржа с моим другом, французом Жаном-Луи Гуро. Мы решили, что Гуро, самый знаменитый во Франции специалист по лошадям, должен найти общий язык с человеком из страны лошадей, тем более ярким и неординарным. Ну и, конечно, двум 24-летним аспирантам очень хотелось быть теми самыми людьми, которые сведут друг с другом двух немолодых мэтров.
Оба мэтра и в самом деле заинтересовались. Гуро пригласил нас всех троих на конное представление в манеже. Тут я увидел, что такое истинная страсть. На арене скакала лошадь, а на лошади в разные стороны извивалась полуодетая девушка. Джамбалдорж, сидевший рядом со мной, крепко сжал мою руку и хрипло сказал мне на ухо: Какая великолепная… ЛОШАДЬ!
А потом мы сидели в кафе и разговаривали. И выяснилось, что профессор Джамбалдорж – автор огромной энциклопедии лошадей. Которую бережно хранит у себя Гуро, несмотря на то, что не может понять ни слова по-монгольски – ему уже достаточно картинок в этой энциклопедии. А ещё выяснилось, что Гуро снял фильм про монгольских лошадей. Фильм, который Джамбалдорж знает и очень уважает, считая, что это тот уникальный случай, когда западным людям удалось понять Монголию.
Четвёртая и последняя моя встреча с профессором Джамбалдоржем состоялась в разгар лета 2004 года, когда он собирался уезжать из Франции обратно на родину. Сергея уже не было, и профессор пригласил меня к себе в гости – он жил во флигеле монгольского посольства в Париже. Он сказал, что хотел меня угостить настоящим монгольским ужином, но, поскольку его жена уехала, он был вынужден готовить сам, и поэтому всё, конечно, получилось очень плохо. И накормил меня потрясающе вкусным ужином, основу которого, конечно же, составляли бууз, только на этот раз они были совершенно громадного размера (Прости - сказал Джамбалдордж – мне было лень лепить много маленьких бууз). В качестве напитка был шотландский виски. С тех пор я знаю, что виски лучше всего пить под монгольскую кухню.
Мы ели, пили и разговаривали – об истории от Чингисхана до наших дней, об особенностях монгольского характера, о различных французских впечатлениях и много ещё о чём. Дружба с Россией принесла много хорошего монголам - сказал профессор. Вот только одно плохо. Русские научили монголов пить - и так опрокинул в себя стакан виски, что я подумал: И правда научили.
Когда бутылка уже почти закончилась, Джамбалдорж попросил меня наладить его видеоплеер. Я сказал, что вот был бы рядом мой младший брат, он бы обязательно наладил, а я, конечно, не смогу, но всё равно посмотрю. После чего пошёл и наладил его. И только наутро понял, что прибеднялся по поводу своих технических навыков абсолютно так же, как сам профессор по поводу ужина.
После отъезда Джамбалдоржа из Франции я потерял с ним связь. Увы, его уже восемь лет как нет на свете. 

https://vk.com/note15149_12099292
muzzy

Новая Зеландия. Заключение

Вначале я думал, что у меня будет серия из трёх-четырёх заметок. В итоге их получилось двенадцать. А у меня по-прежнему ощущение, что я ничегошеньки не сказал про Новую Зеландию. Наверное, я просто не знаю, что сказать об этой стране.

Я не знаю, понял ли я в этой стране хоть что-нибудь. Там действует какая-то другая логика, мне совершенно недоступная. Вот маленький пример.

Мне вначале показалось, что пешеходные переходы в Окленде рассчитаны на сумасшедших бегунов. Зелёный свет пешеходам включается всего на 5-6 секунд, после чего ему на смену приходит красный. Иначе, чем бегом, дорогу за это время не перейти. Но местные объяснили мне, что я просто неправильно всё понял. Пока горит зелёный свет, надо начать переходить дорогу. А закончить это можно и тогда, когда загорается красный. А я-то всё бегал и удивлялся, что новозеландцы переходят дорогу не торопясь…

Я даже не знаю, существует ли эта страна на самом деле. До моей поездки я был в этом полностью уверен. Я знал, что есть такая страна – Новая Зеландия. Мог с ранних лет показать её на карте. Хорошо помнил её описание из «Детей капитана Гранта» (кстати, географически очень точное – даже жаль, что я так и не встретил ни одного новозеландца, который бы был знаком с этой книгой). А теперь не знаю. Может, она мне привиделась?

Новозеландские леса из древовидных папоротников, яркие жёлтые цветы, горячие источники, сказочный берег Короманделя и суровое побережье Тасманова моря с чёрным песком. Реки и водопады. Маорийские изваяния и старинные виллы в Окленде. И удивительные новозеландцы. И всё это вспоминается с такой яркостью, как будто я всё это видел в кино. Или как будто мне всё это приснилось. По-моему, таких стран просто не бывает.

Топси Ронронмуан, Национальный секретарь Сервас Таиланда, два года училась в Новой Зеландии. Когда я спросил её, не возникало ли у неё желания остаться в этой стране, она ответила: «Нет, конечно. Новая Зеландия чудесная страна, но она очень уж благополучна. Там вообще ничего не происходит».

 Эти слова стали для меня своего рода зацепкой, когда я стал думать о Новой Зеландии. Очень уж многие новозеландцы уверены, что они живут в раю. Может быть, хорошие люди после смерти попадают в Новую Зеландию? Если так, то я просто не готов понять эту страну. Мне ещё рано.

http://vk.com/note15149_12047183
muzzy

Новая Зеландия. Диана

Другой человек, которого мне хочется вспомнить особо – Диана, 74-летний Сервас-хост из Окленда. С ней мы познакомились в отеле Парнелл.

Эта гостиница стала базой Серваса в Окленде на несколько дней перед Генеральной Ассамблеей. Отсюда утром 10 октября отходил автобус в Тотара-Спрингз, место проведения Ассамблеи. А 9 октября здесь собирались приехавшие на Ассамблею люди, а также новозеландцы, которые не могли туда поехать, но хотели с нами всеми познакомиться. Надо сказать, сборище получилось впечатляющее. Старые знакомые радостно бросались друг другу на шею. Те, кто видел друг друга впервые, знакомились. Особый восторг люди испытывали, впервые в жизни видя тех, с кем они успели обменяться десятками электронных писем, даже не представляя, как этот человек выглядит в реальности.

И вот в какой-то момент Диана, с которой я к этому моменту успел обменяться всего парой слов (я больше общался с её мужем), вдруг заявила, что чем тратить время попусту, она может показать нам главную достопримечательность Окленда – гору Иден, а то вдруг мы покинем город и так её и не увидим? Машина у неё под окнами, но взять она, увы, может только четырёх человек. Мне повезло – я оказался ближе к Диане, поэтому попал в состав этой четвёрки, вместе с тремя темнокожими дамами – Просси из Уганды, Джейн из Руанды и Лидией из Суринама.  

Диана так решительно бросилась к машине, что даже забыла ключи от неё – и кому-то из моих спутниц пришлось за ними идти. И мы поехали по Окленду, по которому она устроила совершенно замечательную экскурсию, рассказывая нам, каким город был в её юности и как больше сорока лет назад они с будущим супругом бегали в кино и на танцы. Время от времени она извинялась за то, что такая болтливая, и нам приходилось её успокаивать, сообщая, что мы слушаем её с огромным интересом.

После долгого и извилистого подъёма вверх по склону мы оказались на вершине горы Иден. Это потухший вулкан с огромным зелёным кратером, заросшим травой, возвышающийся над Оклендом – отсюда открывается прекрасный вид во все стороны. На самой вершине находилась группа маори, исполнявшая перед тележурналистами классический боевой танец – хака. Когда мы подошли ближе к ним, они уже собирались уходить. Диана представила им нас и попросила исполнить танец повторно – для её международных друзей. И маори повторили танец с начала и до конца специально для нас. Надо сказать, это было впечатляюще.

Потом Диана провезла нас через центр города и доставила в розарий, который был прекрасен, несмотря на то, что в нём цвела лишь одна роза – сезон цветения роз ещё не наступил. Она показала нам, как спуститься от розария к пляжу, как потом добраться до отеля Парнелл, и уехала – искать следующих четырёх людей, которых можно свозить на гору Иден. А мне больше всего было обидно, что у меня с собой не было ни одного подарка, который я мог бы вручить этой чудесной женщине.  

http://vk.com/note15149_12047137
muzzy

Новая Зеландия. Общие ощущения.

Через четыре часа буду в аэропорту Окленда. Мне предстоит прощание с Новой Зеландией. Страной, которая мне очень понравилась и которую я, скорее всего, никогда не увижу снова. Страной, которую я, пожалуй, так и не понял. 

Когда я говорю новозеландцам, что их страна очень экзотична, они смотрят на меня большими круглыми глазами - примерно так, как я смотрел на очередного европейца, рассказывавшего мне, что Россия очень таинственна, только с меньшим раздражением. Они вообще, по-моему, не раздражаются, эти люди. У них бездна терпения и спокойствия.

Новая Зеландия - не страна. Можно было бы сказать, что это континент, будь она хоть чуть-чуть побольше. Наверное, лучше всего назвать её "частью света". Это земля, которая дольше всего оставалась свободной от присутствия людей - маори приплыли сюда (в больших пирогах) лишь в XIV веке, а европейцы (в очень больших пирогах) ещё через четыре столетия. Более того, человек - вообще первое млекопитающее, добравшееся до Новой Зеландии. Поэтому здесь было уникальное разнообразие птиц и растений, которых никто не успел съесть, и которых стало заметно меньше из-за страшных хищников, завезённых сюда человеком - кошек, крыс, опоссумов и ёжиков.

В чём-то эта часть света, пожалуй, куда экзотичнее, чем Африка, в которой я был в 2011 году. В Африке экзотика очевидна, она бросается в глаза. Здесь всё на первый взгляд кажется знакомым. Язык - английский, хотя и со странноватым местным произношением. Окленд - типичный современный город, с изящными виллами XIX века, уродливыми коробками века ХХ, самым натуральным "Москоу-сити" из небоскрёбов и огромным количеством вывесок, обещающих турецкий кебаб или написанных иероглифами. Сельская местность, с овцами и коровами, пасущимися на зелёных склонах, вызывает ощущение патриархальной Англии, годов эдак пятидесятых-шестидесятых. Самая базовая новозеландская еда, fish 'n chips, не несёт в себе ничего экзотичного - просто жареная в масле рыба и картошка фри. 

Почему этот мир кажется настолько чужеродным? Я не знаю. Может быть, я просто не пробыл здесь достаточно долго, чтобы это понять. Два дня до Генеральной Ассамблеи Серваса и один день после - это очень, очень мало, несмотря на усилия моих хостов, желавших показать мне как можно больше Новой Зеландии. А может быть, именно по причине их заботы - я был полностью предоставлен сам себе всего несколько часов. И именно эти несколько часов дали мне самые сильные ощущения от Новой Зеландии. Которые я ещё попытаюсь раскрыть в одной из следующих заметок.



http://vk.com/note15149_12046769
muzzy

Корея, XVI век. Письмо.

Утащено у замечательного Андрея Ланькова (tttkkk.livejournal.com):

В апреле 1998 года в окрестностях г. Андона занимались переносом группы дворянских захоронений XVI века. Обнаружилось, что тела похороненных естественным образом мумифицировались, в могилах сохранилась одежда и документы. Одно из погребений принадлежало Ли Ынъ-тхэ, скончавшемся в 1586 г. в возрасте 31 года. На его теле было обнаружено письмо, написанное его женой - лист бумаги, исписанный несколько поспешным, красивым почерком, по-корейски, алфавитным письмом. Это письмо я давно хотел перевести и выложить здесь. Это – одно из первых частных писем на корейском языке, известных нам (элита обычно писала по-китайски), и лингвисты нашли там какие-то интересные грамматические конструкции и фонетические особенности. Но дело не в этих конструкциях – совсем не в них. Вот текст этого удивительного письма, в моем несколько неряшливом переводе, абзацы произвольны.

Отцу Ли Вона, от жены,
1-й день 6-го месяца года Пён-суль (1586 г.) 

Ты всегда говорил мне: “Давай жить до тех пор, пока наши головы не поседеют, а потом умрем вместе». Как же получилось так, что ты оставил меня здесь одну, и ушел первым? Чьи слова теперь буду слушать я и наш ребенок? Как я буду жить теперь, когда ты ушел первым?
Как теперь тебе сказать мне о том, что у тебя на сердце, и как я могу теперь сказать тебе о том, что на сердце у меня?
Когда мы лежали вместе, ты ведь всегда говорил мне: "Неужели другие пары так же ценят друг друга, как мы, и так же любят друг друга, как мы? Другие пары – они, что, действительно похожи на нас?»
Как же получилось, что ты не подумал об этом, и ушел первым, оставив меня здесь?
Мой хороший, я просто не могу жить без тебя.  Я хочу уйти к тебе, как можно быстрее. Возьми меня туда, к себе.
Нет конца моему горю. Не может моя душа в этом мире перестать стремиться к тебе. Куда деваться моей душе, и как нам с ребенком жить теперь без тебя?
Прошу, прочти это письмо там, приди ко мне во сне (или видении – АЛ), и подробно все объясни. Я хочу услышать все то, что скажешь ты мне в моем сне, и поэтому я сейчас так пишу это письмо тебе.
Внимательно прочитай это письмо, и пожалуйста, поговори со мной. Ты ушел вот так, не увидев ребенка, который сейчас во мне, и не поговорив с ним. Когда ребенок родится, кого он будет называть отцом?
Моего горя не измерить, никого нет в мире, кому было бы так плохо сейчас, как мне. Ты сейчас в каком-то новом месте, и тебе там не так плохо, как мне здесь.
Внимательно прочитай это письмо, и явись ко мне во сне, покажи себя, поговори со мной. Я верю в то, что смогу увидеть тебя во сне или видении. Приди ко мне оттуда, и покажись так, чтобы никто не увидел.
Я так много хочу тебе сказать, но лучше закончу на этом.



http://vk.com/note15149_11974033
muzzy

Профессия: наблюдатель

После инцидентов на декабрьских выборах я решил, что должен пойти наблюдателем на мартовские. Через проект "Народный наблюдатель" я получил направление от КПРФ на участок № 481, став там членом УИК с совещательным голосом. Неожиданно для себя я оказался в паре с моим старым другом Сергеем Дмитриевым, с которым нас связывает уже немало приключений (вот одно из них, например: Монгольские доспехи), причём он будет членом УИК с решающим голосом. Мы настроились, что будем на участке единственными наблюдателями и приготовились бороться с фальсификациями.

Не знаю, удалось бы нам чего-либо добиться вдвоём. К счастью, утром, придя на участок, мы обнаружили, что нас семь - кроме нас наблюдателями на участке оказались трое молодых людей и две девушки, представлявшие КПРФ, Прохорова и муниципальную кандидатку в депутаты от "Яблока". Хотя раньше мы друг друга не знали, мы сразу же почувствовали доверие друг к другу. Глава УИК очень напрягся при нашем виде и начал общение с нами крайне резким тоном. Нам стали в жёстком ключе объяснять, на каком расстоянии мы должны стоять, как мы должны быть тише воды и ниже травы и всё такое. Поскольку мы были к этому готовы, мы не растерялись и быстро распределили обязанности. Я сидел напротив урны, следил за тем, как в неё опускают бюллетени и считал всех людей, пришедших волеизъявиться (не раз я за этот день вспоминал мультик про козлёнка, который умел считать). Ещё один человек сел на входе и считал всех, кто входил на участок. Другой наблюдательный пост был около выдачи бюллетеней по открепительным удостоверениям, ещё один у выдачи прочих бюллетеней. У нас нашлись люди, чтобы сопровождать три выносные урны, с которыми члены комиссии отправились проводить голосование по домам. В общем, неожиданно у нас оказалась мощная и сплочённая команда. Сергей прогуливался вдоль участка и следил за общим порядком. Охвачено оказалось абсолютно всё - в данной ситуации фальсификации становились практически невозможными.

Надо сказать, сидеть перед урной и смотреть на людей было очень интересно. Старые и молодые, весёлые и грустные, доброжелательные и злые - 1599 самых-самых разных людей пришло к нам на участок (ещё 70 проголосовало на дому). Особенно трогательно смотрелись пожилые пары, заботящиеся друг о друге. Несколько человек завязывало со мной разговор и пыталось вызвать на откровенность - за кого я голосую. С одной милой старушкой мы даже минут десять общались - она присела рядом со мной, я говорил с ней и следил за урной. Но большую часть времени рядом со мной сидел участковый милиционер (пардон: полицейский), и это тоже было здорово. Он близко знал многих из этих людей, и как минимум человек двадцать были счастливы его видеть. "Ой, какое счастье Вас встретить!" - бросилась навстречу ему дама средних лет. "Простите, я Вам давно не звонила!" Он улыбнулся. "Так это же прекрасно, что Вы не звоните. Значит, у Вас всё хорошо". Он себя действительно чувствовал защитником всего своего района и говорил о них всех с большой теплотой.

Глава УИК тоже быстро оттаял и начал к нам относиться хорошо. Видимо, его запугали страшными и придирающимися ко всему наблюдателями, а столкнувшись с нами, он увидел, что мы настроены не мешать комиссии в её работе, а помогать, пусть и контролируя. Очень помогло то, что один из наблюдателей блестяще изучил выборное законодательство и разбирался в нём лучше, чем кто-либо из членов комиссии. Благодаря этому инициатива в большой степени перешла в наши руки. Кроме нас, на участке было ещё четыре наблюдателя от Единой России, из которых трое (два парня, выглядящие и разговаривающие как гопники, и тихая молодая брюнетка) особой активности не проявляли. Четвёртая, мрачная дама средних лет, была вполне активной, но вызывала у нас некоторое недоверие.

А ещё большее недоверие вскоре стала вызывать заместительница главы УИК, Чепрасова Наталья Валерьевна (страна должна знать своих героев). Она подошла к Сергею и попыталась его уговорить совершить размен. Они нам дают возможность провести честные президентские выборы, а мы им позволяем кого надо избрать на муниципальных. Просила его как-нибудь отвлечь меня от урны, чтобы можно было произвести вброс. Когда у неё ничего не получилось, она начала обхаживать других наблюдателей, в том числе меня - но потерпела неудачу. После этого она решила перевести всё в шутку и стала над всеми нами подтрунивать по поводу нашего внимания ко всему, что происходит, которое, естественно, удвоилось. В какой-то момент мне, правда, стало казаться, что всё это и в самом деле было шуткой, "проверкой на вшивость". Ей вторила другой член комиссии, Буркина Нина Тимофеевна.

Ситуация стала накаляться, когда начался подсчёт бюллетеней. Наш "законник" диктовал, как именно мы должны действовать. Надя (представительница "яблочной" депутатки) активно настаивала на том, чтобы соблюсти все необходимые процедуры. Два человека снимали весь процесс подсчёта на видеокамеры. Чепрасова и Буркина всё более зло шутили на наш счёт. Но президентские бюллетени были сосчитаны без конфликтов. Испорченных было 31. В том числе один избиратель проголосовал за Чака Норриса, а один - за Ирину Прохорову. Была и нецензурщина, и рисунки. За Путина было подано 595 бюллетеней (36%). Бюллетени за Жириновского были столь редки, что вызывали всеобщий восторг - "ну надо же! ещё за Жириновского!"

Но настоящий конфликт начался во время подсчёта муниципальных бюллетеней. Их считать было гораздо труднее, на дворе был уже час ночи и все мы были адски уставшими (двое парней от ЕР давно уже куда-то ушли). Комиссия (12 человек) начала подсчёт, но тут у Чепрасовой начали не выдерживать нервы и она стала отгонять от себя наблюдателей, потому что они, по её словам, находясь слишком близко, действовали ей на нервы. Её агрессивность вновь вдохнула в нас силы. Мы начали контролировать процесс подсчёта и даже сумели перехватить у комиссии окончательное сведение итогов - плюсовал все цифры я. Полученный результат был занесён в протокол. В процессе этой схватки выяснилось, что нас не семь человек, а восемь - дама от "Единой России" полностью с нами солидаризировалась.

Чепрасова и Буркина затягивали время, но мы не расходились. Наконец, Сергею предложили подписать протокол, где
голоса за всех кандидатов отличались в 2-4 раза от того, что было на
самом деле. Выглядел новый список на редкость цинично - одним кандидатам срезали ровно по 100-200 голосов, другим столько же добавили. В результате вперёд проталкивались три единоросса, а зарубались представители КПРФ и "Яблока". "Вы недовольны?" - спросили Сергея. "Кто-то из ваших кандидатов не проходит? Давайте ему тоже добавим голосов!" Сергей отказался и вышел к нам. Когда выяснилось, что мы отказываемся принимать фальсификацию, Буркина ехидно сказала: "Ну, если желаете, давайте пересчитывать все бюллетени". 1400 бюллетеней. Она явно не ожидала, что мы согласимся - тем более что было 4 часа утра и это означало, что нам придётся задержаться на участке на лишних три-четыре часа.
И тут мы все восемь хором согласились
остаться ещё на несколько часов (было 4 утра) и все бюллетени посчитать.

Буркина сломалась. Она начала орать, хлопать дверьми, скандалить. Но мы сказали, что есть только два варианта. Либо принимаются полученные в результате нашего подсчёта цифры, либо мы садимся и всё пересчитываем. На всякий случай несколько наблюдателей позвонило по телефонам горячих линий. Но когда на участок приехали разбираться два кандидата в депутаты, всё уже было решено. Комиссия сдалась и согласилась подписать протокол. Сначала мы почувствовали восторг. Потом нас охватило некоторое чувство вины - не подставили ли мы учителей школы, из которых и состояла УИК. Но вдруг, когда мы победили, выяснилось, что все учителя нам сочувствуют - просто не решались проявить это сочувствие раньше. Глава УИК тоже встал на нашу сторону от души. Присутствующие полицейские выразили нам глубочайшую симпатию. Прощались мы со школой, как друзья. Тем более, что выяснилось - ни Чепрасова, ни Буркина никакого отношения к школе не имеют. Две фальсификаторши представляли управу - а остальные боялись пойти против них, и обрадовались, что кто-то не побоялся.

На всякий случай Сергей поехал в ТИК, чтобы
результаты закрепить. И у него это удалось - и касательно президентских,
 и касательно муниципальных.

Вот так мы провели 22 часа на участке, и в масштабах нашего участка справедливость восторжествовала.

UPD: Два рассказа о тех же событиях http://rhunwolf.livejournal.com/451214.html http://rhunwolf.livejournal.com/453062.html

http://vkontakte.ru/note15149_11884206
muzzy

Вопрос про игру в солдатики

Сегодня пять лет с моей первой контактовской заметки. Она была в честь 23 февраля (Всех с праздником). С тех пор я отметил этот праздник ещё двумя заметками - в 2008 году (С Днём Защитника) и в 2011-м (Заячье).

Повод для нынешней заметки мне дал мой друг Паша. Мы вчера обсуждали с ним, кто как играл в солдатики. И выяснилось, что хотя мы оба очень любили это дело, но играли мы очень по разному. Вот его слова:

А я сейчас вспоминаю, что в детстве, когда у меня были наборы
солдатиков, мне очень не хотелось, чтобы они делились и воевали друг с
другом. У меня были древнерусские воины, советские моряки, другие наши
солдатики, бригада французов времен высадки в Нормандии, средневековые
рыцари, индейцы какие-то... и я просто выстраивал из них всех единый
боевой лагерь, чтобы они все вместе воевали против виртуального общего
врага. Настолько мне не хотелось, чтобы они "убивали" друг друга.


У меня всё было по-другому. Я любил устраивать "рыцарские турниры", где все друг с другом сражались и кто-то побеждал, а кто-то проигрывал. Если кто и погибал, то "понарошку", чтобы ожить для следующего турнира. Потом даже стал чертить турнирные таблицы.

А самых первых солдатиков мне подарили, когда мне было то ли 5, то ли 6 лет. Они были древнерусскими, но все мои игры с ними были посвящены Троянской войне (а в особенности - сложным взаимоотношениям Ахилла, Гектора и Патрокла).

А вы, любезные френды, играли ли в солдатиков? И если да, то как?

http://vkontakte.ru/note15149_11877295
muzzy

Нобелевская премия мира

Недавно прочёл, что Сталин дважды номинировался на Нобелевскую премию мира и что данные по номинациям за первые полвека Нобелевской премии вывешены на сайте. Было очень интересно изучить данные о других русских номинантах. Их было немного - не в последнюю очередь потому что шведы никогда не испытывали особых симпатий к России, ни царской, ни советской. В период между войнами ни один гражданин СССР не номинировался на премию мира. Правда, после победы над Гитлером, как уже сказано, дважды рассматривалась кандидатура Сталина, а также по разу выдвигали Вячеслава Молотова и Александру Коллонтай.

А вот в первые полтора десятилетия ХХ века на премию мира выдвигались пять или шесть российских кандидатур. Одним из главных фаворитов самой первой Нобелевской премии мира, в 1901 году, был Николай II - за созванную им Гаагскую конференцию по разоружению. Но нобелевский комитет, тщательно обсудив его кандидатуру, отверг её - всё-таки премия денежная, а у царя денег и так куры не клюют, лучше поискать менее обеспеченного кандидата.

Collapse )

http://vkontakte.ru/note15149_11717236
muzzy

Африка как состояние души (часть II)

Африканцы верят в Бога. Верят истово, но без агрессии и как-то по-своему. Есть тут мусульмане, в том числе исмаилиты, есть христиане – католики, англикане, лютеране, баптисты, сайентисты, пятидесятники, адвентисты, меннониты, мормоны, даже православные и то есть. Почти каждый определяет себя через религию, но при этом нормально уживается с носителями другой религии. Более того, истовая вера в Иисуса или Аллаха прекрасно сочетается с кучей традиционных верований – даже у самых просвещённых людей. Конголезец Титан работает на телевидении и прекрасно ориентируется в современном мире – но вместе с тем глубоко верит в магию северного Конго.

Через Кению и Уганду проходит экватор. День здесь всегда равен ночи. Светает между 6 и 7 утра, темнеет между пол-седьмого и пол-восьмого вечера. Поэтому в семь утра все местные жители уже на ногах – сама мысль о том, что кто-то в семь утра может спать, вызывает у людей весёлую улыбку. А ложатся тоже довольно рано – чему способствуют и регулярные отключения электричества. И сколько бы здесь ни было проблем, люди дышат полной грудью, а живут не торопясь и с улыбкой на лице. Здесь всё делается постепенно («поле-поле» - на суахили «медленно-медленно»). И главная фраза, которую быстро выучивают все иностранцы – «акуна матата» (нетпроблем). На европейских людей Африка оказывает благотворное влияние – улыбки у них становятся шире и искреннее. Может быть, дело в том, что именно тут прародина человечества? И в некотором смысле все мы африканцы…
Collapse )

http://vkontakte.ru/note15149_11374647